Дневник
Предисловие к книге «Терновый венец – для принца» Оглянуться на целую жизнь назад, чтобы из дали снова заглянуть за горизонт, скрывающий эту даль. Как прорицатель судеб взглянуть на судьбы людей и свою жизнь из далекого-далека, зная все, что будет с ними, с нами, со мной… Это моя жизнь, мой роман, моя летопись… Как словами выразить, что чувствует артист балета на сцене, вовлекая зрителя в свой мир и свою душу. Мои воспоминания – это предлог поговорить о себе и самому понять, что был и есть я, и нужен ли был мой приход в этот мир и правилен ли был мой выбор профессии, оставляющий после себя лишь нематериальное чувство катарсиса. Я не родился в хижине или дворце, я не родился в семье поэта или художника, я родился в обычном доме, в семье директора ялтинской киностудии, в Советском Союзе, за три месяца до окончания Второй Мировой Войны в ярком и теплом городе Ялте… Я так любил просыпаться утром, чуть приоткрывая ресницы и постепенно впуская солнце в мою маленькую и беззаботную тогда душу. Мои длинные белые кудри рассыпались по подушке, а я (мне от силы года три) крутил головой, чтобы они начали щекотать меня нежно касаясь моих щек. Мне не хватало любви и нежности: моя мама работала, а отец умер, когда я только родился. Целыми днями я был один. Стакан молока – это мой завтрак – стоял на маленьком резном столике так, чтобы я смог его достать.Я пил молоко медленно, часто останавливаясь, пришлепывая губами, чтобы усилить его вкус, а сам неотрывно смотрел на картину на стене: у морского причала привязана лодка, а море синее-синее и солнечная дорожка уходит за горизонт. Я смотрел на картину и от счастья у меня сжималось сердце: я ждал, когда я сяду в эту лодку и поеду туда, где всегда счастье, всегда солнце и что-то еще о чем я тогда и подумать не мог… Разрозненные страницы из дневника. 1978 г. Страшный приговор – инвалидность. Травма спины, нестерпимые боли. Больница. Если бы я тогда , в моем солнечном детстве, знал, что Экзюпери устами Лиса дал Маленькому Принцу совет, как вернуться на родную планету к любимой розе… Укус змеи – и ты совершишь полет туда, где тебя любят и ждут… Я пятилетний мальчишка с головой белой и пушистой, как кудрявый одуванчик, целыми днями один бродил по горным склонам среди пожухлой и колючей травы. Мои голые ноги были в царапинах и порезах от острых сабелек стебельков. Иногда среди камней, травы, мха я видел тоненькие золотые струйки змеек. Мне очень хотелось их поймать, погладить и рассмотреть… Однажды, уже совсем близко от своего дома – я реализовал свою мечту: сев на корточки, я протянул руку к двигающемуся тельцу змейки и нежно взял ее в руку. Она не ожидавшая такого, почему-то не укусила меня, а обвилась несколько раз, как браслет, вокруг моего тонкого запястья. Мне понравилось ощущать ее прохладные колечки на моей коже и я быстро побежал к дому, чтобы показать кому-нибудь какое у меня красивое украшение… Я подпрыгивал и высоко поднимал руку с золотой змейкой, чтобы уже издали показать свою драгоценность… Я спустился по склону горы к дому – змейка крепко обвитая вокруг моей руки не шевелилась – только головка с ритмично высовывающимся раздвоенным язычком и черными бисеренками глаз гордо взирала куда лежит мой и ее путь. Наша соседка по дому, заметив меня, замерла и молча смотрела на протянутую к ней руку с живым браслетиком… Кто-то сзади схватил мою змейку за поднятую головку и что есть силы швырнул через забор. Все, кто был во дворе вдруг заговорили, закричали, а я испугался, что сделал что-то плохое… Но меня не ругали, а обнимали и спрашивали не болит ли где у меня рука. Мне было жалко змейку и я заплакал, а наша соседка(я уже не помню имен)взяла меня на руки и стала качать, как маленького, приговаривая: «Все Петенька, все она убежала. Ты больше никогда не трогай ее – она тебя укусит и будет очень больно, потом подумала и сказала – «Всем». Я же не знал, что золотая, прекрасная змейка – это медянка или, как ее называли – быстрая смерть… Я им не поверил: такая красота не может причинить кому-нибудь вред… Но после этого случая, я все-таки больше не пытался надеть живой браслет. Так Маленький Принц не смог вовремя вернуться на свою планету, к Любимой Розе… ЦИТО,1978 г .Корридор, где умирают. ************************************************************************************** Лодка , полная живого подпрыгивающего и сияющего на солнце серебра – приковала мой взгляд. Рыбаки сидели на берегу, весело переговаривались и курили. Улов был хорош. Я подошел поближе и стал вглядываться в шевелящуюся массу, и увидел там разных по размеру и цвету чешуек рыб. И всем им хотелось выбраться из этой кучи тел и выпрыгнуть в море, но никому этого не удалось сделать. Солнце сильно припекало, рыбки теряли свою живость и засыпали оставляя тщетные попытки выпрыгнуть в прохладу синей, такой близкой водной глади… «Что малец рыбки дать?» - услышал я за спиной голос одного рыбака. Я кивнул, говорить я не смог от едва сдерживаемых слез. Рыбак опустил руку в серебряную гущу и дал мне двух еще живых рыбешек Я так быстро их схватил, едва успев крикнуть на прощание спасибо, что мужчина проворчав: вот постреленок, от неожиданности поскользнулся на мокрой гальке и задев борт лодки, накренил его так, что несколько рыбешек выплеснулись за борт. Я со своей добычей забежал за пирс и быстро опустил их в воду. Рыбки не шевелились, а просто висели на гладкой морской поверхности. Я тронул их рукой, пытаясь помочь им – они не двигались. Я уже собрался заплакать, как у одной из них задрожали плавнички и она, словно проснувшись нырнула и исчезла в воде, а через миг вслед за ней исчезла и вторая. Я был счастлив, рыбки уплыли в ярко-синее море, домой. ЦИТО,1978 г. Палата, где умирают меньше, чем выздоравливают. **************************************************************************** Все мы родом из детства. Нежное, ласковое море, яркое солнце, цветущие магнолии на набережной Ялты – откуда я родом – будут видеться мне в белых лилиях, в латвийских озерах – среди которых прошла моя юность…Сознание делает временной вираж и пока мне пять лет и я стою на скамейке у парапета набережной и, как мальчик на балконе с картины Валентина Серова, пытаюсь заглянуть в будущее, наблюдаю за морскими волнами отороченными кружевом белой пены, нежно перебирающими гальку на берегу. Звук прибоя, крики чаек, скрип весел в уключинах лодок – музыка обратившая реальность в мир – несуществующей гармонии и счастья, захвативший мою душу на всю оставшуюся жизнь…Нынешняя зимняя поездка в Сочи позволяет мне еще раз вкусить восторг от того, как сквозь легкие морской воздух достигает сознания и меркнет память и отступают тревоги о будущем. Моя девочка-греза с глазами цвета бархатного крыла бабочки - шоколадницы, - рядом со мной. Она также юна и прекрасна, как двадцать лет назад, ее шаги легки как шелест волн, а ее рука в моей руке беззащитна и хрупка…Мы молча идем вдоль берега, дышим и чувствуем в унисон.Ее лицо сияет. Я хочу, чтобы она была счастлива и гоню смутную тревогу в глубь сознания. Вечность тому назад она, юная и чистая, как облако на морском горизонте связала свою жизнь с жизнью человека с земными пороками и страстями. Это и есть судьба… Москва.14 января 2008 г. **************************************************************************** Фрагмент из будущей книги Мы все идем по тропинке нашего мимолетного бытия в страхе и сомнении. С возрастом мы начинаем изучать себя, мы вглядываемся внутрь своего «я» и удивляемся, порой, что совсем не знакомы. Часто человек о себе думает не то, чем он является на самом деле, я не говорю о грехах, пороках, которые мы скрываем от самих себя под именем слабость, когда есть время подумать о том, что есть «я», многое понимаешь, но изменить порой уже ничего нельзя. Пороки становятся частью «я». И Фрейд здесь не причем, хотя всеми нами движет такая сила, как голод. Голод физический – это легкое и незначительное чувство, а вот голод духовный приводит нас к поиску человека, чей внутренний мир может «накормить» изголодавшуюся душу. Этот голод может быть вечен и поиск человека – аккумулятора – растянуться на всю жизнь. Если же встреча происходит… никакие внешние силы не разорвут союза… Мое детство без книг, на одних жизненных впечатлениях, стало для меня работой пахаря перед посевом, тех мыслей и чувств, которые я испытывал, но не понимал, как их выразить. Позже книги выстроят мой мир, как библиотеку: по разделам, темам и значимости(…) Балет ворвался в мою жизнь неожиданно. И теперь он нечто большее, нежели искусство. Это скорее чувство, которое мало оставляет места для всего остального. Вот сейчас, мои чувства и память оживляют «Дафнис и Хлою». Это одноактный балет на музыку Равеля для меня - песнь песней, любовь в чистом ее проявлении. Как я, двадцатилетний танцовщик понял, что «танцевать» любовь – это не просто шевелить группой развитых мышц. Это танец душой, это вселенский инстинкт двух разъединенных частей, обретающих друг друга. Это порыв, сметающий все на своем пути, это страх потерять, не успеть, не догнать… » балет «Дафнис и Хлоя – поэма о вечном поиске человека совершенства, любви, собственного «я». Это мое толкование нынешнее, а тогда все это было в моем сознании не выражено словами, а просто прожито моим телом, моей душой… «Дафнис и Хлоя» - переносит меня в Австралию – мою первую поездку за рубеж с коллективом «Сорок звезд русского балета» После зимней хлюпающей под ногами размятым снегом Москвы – оказаться в Райских кущах! Это сон, мираж… Позади два года репетиций, тяжелейшей работы, но обо всем забывалось, глядя на цветущие деревья в лучах ослепительного солнца, на синее небо сливающееся на горизонте с безграничным океаном… Мы из России, из Советского Союза – тогда это звучало, как скрежет танков по улицам Чехии… Но все плохое забывается и появляется иллюзия, что здесь твой дом и это твоя страна, твоя настоящая жизнь… И тот московский подвал, где мы с Сашей Годуновым жили, ловили голубей и ели их – отходит в далекие – далекие уголки памяти. Но, нет, пожалуй, не все уходит так далеко : я не смогу и сейчас забыть, как пытался съесть голубиное сердце. Мой желудок сводило от голода, а вареный голубь – наш с Сашей ужин – лежал на тарелке с трещиной в виде профиля человека. Я осторожно нацепил на вилку какой-то отдельно лежавший кусочек. Это было сердце. Закрыв глаза я положил его в рот и целиком проглотил. Голод прошел мгновенно… от отвращения к себе, к своей слабости и беспомощности что-то изменить… Ощущение, что я просто каннибал не покидало меня многие дни. Я не мог есть даже хлеб, а птицы на улицах Москвы вызывали во мне отвращение и чувство вины… Репетиции в «Молодом балете» шли по четкому расписанию, требовали сил и концентрации… И я заставлял себя жить на сцене и в балетном зале. Я все понимал, все чувствовал, но голубиное сердце надолго отравило мою кровь и душу… **************************************************************************** Последняя страница из дневника Пятое июня 2008 года. Спустя 30 лет я опять в больнице, но что-то говорит мне, что это в последний раз… На улице бушует лето: все цветет, деревья такие сочные, сильные, молодые… Я всегда жил ожиданием этих месяцев солнца и света. Моя теплая родина раз в год возвращается ко мне. И вот, теперь, лето там за окном, а я в больничной палате со всеми удобствами – даже шелковое белье, как дома. Вокруг лес, а я сам словно окутан корнями деревьев. У меня ничего не болит, но ощущение, что мои силы уходят… Корни день ото дня сильнее сжимают, опутывая меня, и мне труднее дышать, думать, жить... Врачи улыбаются, медсестры вежливы, мои девочки – всегда рядом. Похоже на финал. Занавес скоро опустится… Но я спокоен: моя жизнь была трудной, но интересной. И я понимаю, что у меня нет больше ни врагов ни друзей - я люблю всех…
|
Новости
20/05/2010
05/05/2010
12/10/2009
02/10/2009
01/10/2009
|
|
